Старый закрыли, новый официально не открыли – как менялся Ахангаранский полигон
История Ахангаранского полигона насчитывает больше полувека. Городская свалка в Ахангаранском районе была создана в 1970 году и занимала 59 га. Когда-то на месте полигона находился овраг глубиной около 18 метров, который постепенно заполняли отходами.
Долгие годы сюда свозили большую часть бытового мусора Ташкента. Еще в 2019 году старый полигон был заполнен примерно на 98–99%. К 2023 году ежедневно сюда поступало более 2,3 тыс. тонн отходов. Мусор привозили через перегрузочные станции, после чего его уплотняли бульдозерами и компакторами: примерно два метра отходов чередовали с 30–40-сантиметровым слоем грунта. Земля должна была перекрывать выход горючего метана и уменьшать вероятность его воспламенения.
После практически полного заполнения старый полигон решили закрыть, а рядом построить новый.
Но закрытие полигона не означает, что процессы внутри накопленных за десятилетия отходов остановились. При разложении органического мусора продолжает образовываться свалочный газ, в первую очередь метан.
Еще в 2018 году правительство утвердило инвестиционный проект по его использованию для производства электроэнергии на полигонах «Ахангаран» и «Майдонтол». Южнокорейская Sejin G&E должна была привлечь около $55 млн инвестиций и установить оборудование общей мощностью не менее 16 МВт.
Позже проект продолжила компания Sejin UZ. Предполагалось, что газ из старых слоев отходов будут собирать и использовать для выработки электроэнергии. Для этого на территории начали бурить специальные скважины и прокладывать трубопроводы. По официальным данным на начало 2026 года, здесь уже пробурили 253 скважины и проложили необходимые трубы.
Группе журналистов UzNews.uz удалось попасть на территорию старого полигона и увидеть ее нынешнее состояние. Несмотря на то, что площадка засыпана грунтом и официально считается рекультивированной, долго находиться здесь тяжело – в воздухе отчетливо ощущается сильный запах газа.
По территории проходят черные трубы системы отвода свалочного газа. На месте журналисты увидели, что верхние части некоторых из них закрыты обычными пластиковыми баклажками. Как рассказали сотрудники полигона, эти трубы связаны с проектом иностранной компании по работе со свалочным газом. При этом полноценной работающей системы переработки газа журналисты на месте не увидели.
Высокая температура также заметно влияет на оставленную инфраструктуру: пластиковые емкости деформируются, следы воздействия жары видны и на отдельных элементах труб. При этом газ внутри старого полигона продолжает образовываться и выходить наружу.
Это особенно важно на фоне того, каким изначально представляли проект. Планировалось не просто вывести газ из-под земли, а собирать его, перерабатывать и получать электроэнергию. Кроме того, реализация проекта должна была сократить вредные выбросы и неприятный запах, а в дальнейшем территорию старой свалки планировалось благоустроить.
Пока же на месте остается засыпанная землей территория с системой газоотводных труб и продолжающим образовываться под землей газом. Это не означает, что старый полигон обязательно загорится, однако наличие метана и высокая температура требуют постоянного контроля – именно свалочный газ является одним из факторов пожарной опасности на подобных объектах.
Параллельно со старым полигоном рядом начали строить новый. Контракт со Stecol-Power China Guiyang и «Махсустранс-ISHB» был заключен в декабре 2022 года.
Новая площадка должна была принципиально отличаться от старой. По актуальным данным «Махсустранса», ее общая площадь составляет 31,2 га, из которых 24,4 га занимают три специальных котлована. При строительстве из них извлекли около 2,26 млн кубометров грунта. Общая вместимость объекта составляет 7,66 млн кубометров, а расчетный срок эксплуатации – около 12 лет.
Главное отличие заключается в устройстве самого основания. Чтобы жидкость из отходов не попадала в подземные воды, дно оборудовали четырехслойной защитой из бентонита и геосинтетических материалов. На территории также предусмотрено водохранилище для сточных вод площадью 0,7 га, административная зона, внутренние дороги и другая инфраструктура. Для будущего отвода и переработки метана установлены специальные газовые трубы.
Для контроля поступающих отходов оборудованы две электронные весовые установки грузоподъемностью по 60 тонн каждая. Кроме того, на территории установлены восемь камер с обзором 360 градусов и построена подъездная дорога протяженностью 1,8 км.
Однако именно со статусом нового полигона возникает одно из главных противоречий.
«Махсустранс» сообщает, что строительство было завершено в сентябре 2024 года, после чего новый полигон ввели в эксплуатацию на основании заключения государственной комиссии.
Совсем другую информацию в июле 2026 года опубликовал Национальный комитет по экологии и изменению климата. По данным ведомства, строительство объекта в махалле «Янги хаёт» началось еще в 2021 году, однако до сих пор не завершено, а сам полигон официально не введен в эксплуатацию. Несмотря на это, с мая 2025 года «Махсустранс-ISHB» вывозит сюда и размещает бытовые отходы Ташкента.
Почему Ташкент пока не может обойтись без полигона
Начальник городской свалки Мурадов Алишер рассказал, что на полигон ежедневно привозят около 2,5–3 тыс. тонн отходов. Сюда едут мусоровозы из всех районов Ташкента – Юнусабадского, Чиланзарского и других, а также из тех районов Ташкентской области, которые заключили договор на вывоз отходов. Сам полигон занимает 32 га, из которых 24 га приходится на котлован для захоронения мусора.
Каждый мусоровоз сначала заезжает на весы. Машину взвешивают вместе с отходами и проверяют сопроводительные документы. После этого она поднимается на площадку и выгружает мусор. Там отходы разравнивает и прессует специальная техника, в том числе компакторы.
Как объясняет Мурадов, поступающий сейчас мусор содержит много влаги – в частности, из-за большого количества арбузов, дынь и других подобных отходов. Поэтому тяжелая техника дополнительно проходит по нему и уплотняет.
После того как слой отходов достигает примерно трех-четырех метров, его засыпают грунтом. Так формируются своеобразные слои, которые начальник полигона сравнивает с пирогом или тортом «Наполеон». Грунт помогает удерживать запах внутри и снижает риск возгорания.
Мурадов называет действующую площадку современным полигоном и утверждает, что она устроена таким образом, чтобы загрязнения и жидкость из отходов не распространялись за его пределы. По его словам, подобный объект является одним из уникальных для региона, а посмотреть на его работу приезжали специалисты из Казахстана и России.
Что будет со старым полигоном, начальник свалки точно не знает. Ранее обсуждалось сотрудничество с иностранными компаниями – сначала он упомянул китайскую сторону, затем уточнил, что речь могла идти о корейцах. Однако вступили ли эти договоренности в силу, ему неизвестно.
При этом старый полигон уже был полностью заполнен. На вопрос о заявлениях о том, что новый объект якобы официально не введен в эксплуатацию, хотя отходы на него уже принимаются, он ответил, что не располагает информацией об официальном статусе.
«Если бы он был неофициальным, нам бы целый год не разрешали его эксплуатировать. Если сюда каждый день привозят по три тысячи тонн, посчитайте, сколько это мусора и куда бы все это девалось? Старый полигон уже был заполнен до конца», – сказал он.
Одной из главных проблем полигона остаются пожары. За последний год крупное возгорание произошло один раз – во время аномальной жары. Он связывает его в том числе с составом бытового мусора. Вместе с обычными отходами сюда попадают зажигалки, баллончики из-под дезодорантов, газовые баллоны, стеклянные бутылки и другие предметы, которые вообще должны утилизироваться отдельно.
При сильной жаре такие предметы могут стать источником возгорания. Например, стекло под прямыми солнечными лучами способно сработать как увеличительное стекло.
«Мы начинаем тушить здесь – в это время загорается в другом месте. Я сначала думал, что огонь распространяется из одной точки. Нет, он возникал в разных местах одновременно. Физически невозможно было успевать везде», – рассказал он.
Мурадов утверждает, что пожар удалось полностью ликвидировать за три-четыре дня собственными силами полигона и «Махсустранса». Работники не эвакуировались, а участвовали в тушении. Ждать прибытия МЧС или пожарных не стали: использовали собственную технику, а «Махсустранс» предоставил дополнительные машины, чтобы быстрее подвозить и распределять грунт.
После пожара все 24 га площадки дополнительно закрыли землей. Теперь отходы стараются засыпать грунтом по мере их приема. На территории имеются водовозы, погрузчики и около десяти самосвалов, которые могут использоваться при возникновении огня. После произошедшего также организовали отдельное круглосуточное дежурство.
При этом Мурадов отвергает заявления о том, что мусор на полигоне могут поджигать намеренно.
«Мне это невыгодно. Зачем мне это нужно? У меня идет слой, и, не дай бог, он может разрушиться. От того, что мусор горит, его меньше не становится – он просто остается сгоревшим. Мне эффективнее засыпать его землей. Тогда и запаха нет», – заявил он.
Если бы отходы действительно регулярно поджигали по ночам, это заметили бы не только жители, но и расположенные рядом фермеры и иностранные специалисты, работающие поблизости. Даже небольшой дым, утверждает он, вызывает реакцию. Кроме того, огонь представляет угрозу для соседних полей.
«Мы не можем быть застрахованы от всех ситуаций в жизни. Но мы стараемся. За год такое произошло впервые, после этого больше не повторялось. Теперь мы еще внимательнее. Уже появился опыт», – сказал он.
Ближайших жилых домов непосредственно возле объекта, по его словам, нет – вокруг расположены преимущественно поля. Расстояние до жилой застройки он оценил примерно в 15–20 км.
Мурадов считает, что закрыть полигон без альтернативы невозможно. Если объект перестанет принимать отходы, уже за первый день в городе останется около трех тысяч тонн мусора, на второй объем удвоится, а на третий продолжит расти.
«Нельзя сказать: мы пока не готовы, вы занимайтесь землей, а мусор храните у себя дома. Мы принимаем и работаем», – объяснил он.
Всего на полигоне работают 53 человека. Объект функционирует круглосуточно: отходы из города поступают в любое время суток. Сам Мурадов находится на работе ежедневно с 8:00 до 20:00, после чего уезжает домой и утром возвращается.
Большинство работников – жители близлежащих территорий, поэтому работа здесь для них удобна с точки зрения расстояния. Текучесть кадров небольшая. На территории оборудованы раздевалки и душевые, у сотрудников есть форма и индивидуальные шкафчики. Для водителей и других работников предусмотрены отдельные помещения.
Перед началом смены водителям измеряют давление. На объекте работает медсестра, и без медицинской проверки путевой лист не выдается. Мурадов подчеркивает, что эта процедура обязательна.
При этом он не согласен с утверждениями о том, что работа на свалке якобы сокращает продолжительность жизни сотрудников примерно на 15 лет из-за постоянного контакта с отходами и запахом. Среди работников есть люди в возрасте 70–80 лет, некоторые из которых продолжают хотеть работать.
Условия на новом полигоне он считает значительно лучше, чем на старом. Раньше сотрудники располагались фактически в одном вагончике, отдельных душевых и других бытовых помещений не было. Теперь у работников есть отдельные кабинеты, душевые, шкафчики и возможность после смены переодеться и уехать домой в чистой одежде.
Разницу между старым и новым полигонами Мурадов объясняет и технологией захоронения. На старой площадке также использовали землю, однако возможности постоянно пересыпать ею отходы не было – грунт требовалось привозить извне. Для нового полигона используется земля, оставшаяся после разработки котлована. Ее запас хранится на территории старого объекта.
Отдельным элементом системы является пункт прессования в Юнусабадском районе. Там мусоровозы выгружают отходы, после чего их прессуют в большие емкости. В одну такую «бочку» помещается мусор как минимум из четырех машин. Это позволяет значительно сократить количество рейсов. Кроме того, на полигон после такого прессования поступает более сухой мусор.
Сам городской полигон относится к Ташкентскому городскому хокимияту. Другие полигоны могут находиться в частном управлении, а за системой также следит отдельная дирекция.
Одним из будущих решений проблемы отходов должен стать мусоросжигательный завод. Предполагается, что отходы сначала будут поступать туда, после сжигания останется зола, которую затем будут привозить на полигон. В таком случае, считает он, значительно уменьшится занимаемый мусором объем, исчезнет риск образования газа и горения уже захороненных отходов, а срок службы полигона увеличится.
При этом Мурадов не уверен, сможет ли будущий завод перерабатывать весь нынешний объем. Вопросы о мощности предприятия и дальнейших планах относятся уже к компетенции вышестоящего руководства.
Еще одной проблемой остается отсутствие полноценной сортировки мусора до его попадания на полигон. Жители выбрасывают практически все в один контейнер, хотя часть отходов можно было бы собирать отдельно.
Особенно он выделяет пластиковые бутылки и полиэтилен. В отличие от органических отходов, полиэтилен практически не разлагается. Специалисты институтов брали образцы со старой свалки: многие виды мусора со временем разрушались, тогда как полиэтилен оставался практически в прежнем состоянии.
«Если бы люди сами сортировали мусор перед тем, как его выбрасывать, было бы намного легче. За границей для разных отходов есть разные контейнеры, а у нас все бросают в один», – сказал он.
Бывали случаи, когда люди приезжали на полигон в поисках случайно выброшенных ценных вещей и даже обещали вознаграждение за находку.
По мнению Мурадова, именно масштаб работы полигона остается незаметным для большинства горожан.
«Люди не понимают, что весь мусор, который они выбрасывают, здесь 53 человека принимают днем и ночью. Мы не открываемся в восемь утра и не закрываемся в девять вечера. Мы работаем 24 часа, потому что из города мусор привозят каждый час», – заключил он.
«Не все так однозначно» – что рассказывают о работе на полигоне сами сотрудники
Совсем иначе условия на полигоне описывает один из его работников, который согласился поговорить с нами анонимно. На свалке он работает уже 15 лет, поэтому застал и старый, и новый полигоны. Сейчас мужчина выходит на смену раз в три дня и работает по 24 часа.
Несмотря на то, что нынешний полигон считается новым, сам сотрудник говорит, что работать на старой площадке ему было лучше. Новая территория меньше, при этом количество приезжающих машин увеличилось.
В июле на полигоне произошел крупный пожар. Одной из причин подобных пожаров он называет газ, образующийся под слоями отходов.
«Сначала был небольшой пожар, потом ветер его разнес. Когда из земли выходит газ, он взрывается и загорается», – рассказал сотрудник.
При этом риски остаются и на новой площадке. Он опасается, что в случае нового возгорания огонь может перекинуться на защитную полосу по краям полигона. То есть сама по себе она не исключает распространения пожара, хотя и должна выполнять защитную функцию.
За 15 лет работы мужчина сформировал свое представление и о том, чего полигону не хватает. Изначально он говорит о необходимости хотя бы небольшого предприятия, где отходы можно было бы сортировать – например, отделять пластиковые бутылки и другие виды мусора. Сейчас все поступает на полигон вместе.
Однако даже строительство мусоросжигающего завода, считает он, полностью проблему не решит. Ежедневно сюда поступает около 2,5–3 тыс. тонн самых разных отходов, поэтому предприятие может просто не справиться с таким потоком.
«Даже если построят завод, за таким количеством машин не успеть. Мусор приходит разный, не какой-то один. В день сюда привозят 2,5–3 тысячи тонн. Нам бы хорошую технику сюда – этого уже было бы достаточно», – считает он.
Сам мужчина остается на полигоне не потому, что доволен условиями. За этой работой стоит необходимость содержать семью.
«Здесь работаем, кормим семью, детей. Пусть зарплата немного меньше, но другого выхода у нас нет», – говорит сотрудник.
Рабочий день проходит среди мусора, пыли и запаха, а ночью сотрудникам приходится работать в темноте. Мужчина признает, что ощущает влияние таких условий на свое самочувствие. После продолжительной работы начинает болеть голова, а находиться здесь ежедневно он бы не смог.
«Если найти другую, хорошую работу – конечно, лучше. Здесь вредно. Через 12 часов уже голова болит. Я работаю посменно, поэтому еще хожу. Если бы нужно было работать каждый день, я бы не смог», – рассказал он.
Отдельно его слова расходятся с тем, что ранее рассказал начальник полигона. Мурадов Алишер утверждал, что перед сменой состояние сотрудников контролируется, а водителям ежедневно измеряют давление и без проверки медсестры не выдают путевой лист.
Анонимный работник, однако, заявил, что его здоровье ежедневно не проверяют.
«Нет, не проверяют. Раз в год проходим медицинский осмотр – и все», – сказал он.
Эколог: полигон продолжает угрожать воздуху, почве и подземным водам
Эколог Нина Пикуль оценивает влияние Ахангаранского полигона на окружающую среду как достаточно негативное. Проблему особенно хорошо видно во время возгораний: при несоблюдении правил размещения и захоронения отходов качество воздуха резко ухудшается, а продукты горения могут доходить до Ташкента.
Так, по результатам анализов воздуха в июле были зафиксированы превышения допустимых норм сразу по нескольким показателям: угарного газа – в 10,7 раза, формальдегида – в 12,2 раза, диоксида азота – в 12,8 раза, диоксида серы – в 9 раз.
При смене направления ветра, в частности при восточных и юго-восточных порывах, продукты горения и характерный запах могут доходить до жилых кварталов столицы.
Причиной возгораний Пикуль называет в том числе химические процессы, которые происходят внутри скоплений мусора, особенно в условиях высокой температуры. Тушить такие пожары сложно, поскольку отходы могут продолжать тлеть внутри, выделяя опасные вещества.
По словам эколога, в июне–июле 2025 года на территории старого полигона провели полную рекультивацию, после чего его закрыли слоем почвы. С июля 2025 года отходы принимают и размещают уже на новой площадке площадью около 30 га.
Однако к ней у эколога также есть вопросы. Пикуль отмечает, что новая площадка в махалле «Янги хаёт» Ахангаранского района фактически используется для вывоза мусора с мая 2025 года, но до сих пор официально не введена в эксплуатацию из-за незавершенных строительных и природоохранных работ. По ее словам, экологическая полиция и Комитет по экологии привлекли руководство полигона к административной ответственности.
Эксплуатирующей организации«Махсустранс» за загрязнение атмосферного воздуха были начислены компенсационные выплаты в размере 683,87 млн сумов, а материалы переданы в судебные органы.
Но загрязнение воздуха – не единственный риск. Пикуль обращает внимание на возможное воздействие полигона на почву и подземные воды. Особенно опасными могут быть осадки: дождевая вода проходит через слои отходов, загрязняется и затем может просачиваться в подземные водоносные горизонты.
Для Узбекистана как страны с засушливым климатом и ограниченными водными ресурсами такой риск, по мнению эколога, особенно серьезен.
Еще одна проблема возникает непосредственно внутри свалки. При разложении органических отходов образуется биогаз, состоящий преимущественно из метана и углекислого газа. Эти газы усиливают парниковый эффект и влияют на изменение климата. Кроме того, скопление метана увеличивает риск возгораний.
Загрязненный воздух может вызывать у людей кашель, тошноту, аллергические реакции и другие заболевания. Дополнительную опасность представляют птицы, крысы и насекомые, которые обитают на свалках и могут переносить инфекции.
Одним только тушением пожаров, считает эколог, проблему не решить. В первую очередь необходимо уменьшать количество смешанного мусора, которое ежедневно отправляется на захоронение.
Для этого во всех махаллях Ташкента Пикуль предлагает установить отдельные цветные контейнеры для пластика, стекла, бумаги и металла. Пищевые отходы, в том числе очистки овощей и фруктов, также необходимо собирать отдельно.
Жителям частных домов и пригородов часть органических отходов можно утилизировать самостоятельно – складывать их в компостные ямы, а после разложения использовать полученный компост в качестве удобрения.
Параллельно необходимо объяснять жителям, зачем вообще сортировать мусор. Пластик, стекло и бумага, которые можно переработать, должны получать «вторую жизнь», а не отправляться вместе с остальными отходами на полигон.
Пикуль также считает необходимым модернизировать существующие перегрузочные станции и установить автоматизированные сортировочные линии для дополнительной сортировки смешанных отходов.
Одним из будущих решений должен стать строящийся мусороперерабатывающий комплекс. За счет прямых инвестиций из Китая сейчас строится завод по термической переработке отходов с последующей выработкой электроэнергии.
Запустить предприятие планируется в 2027 году. По словам Пикуль, завод должен перерабатывать около 70% поступающего мусора. Однако до его запуска необходимо предотвращать новые возгорания и соблюдать установленные правила эксплуатации полигона.
При этом ответственность лежит не только на коммунальных службах. Жителям также необходимо сортировать отходы, повторно использовать то, что еще можно переработать, и не выбрасывать мусор в арыки, каналы и реки.
Если нынешний подход к отходам не изменится, последствия станут заметнее уже в ближайшие 10–20 лет. Разложение органики без доступа кислорода будет приводить к образованию больших объемов метана, повышая риск регулярных пожаров с выбросами угарного газа, формальдегида, сероводорода и других опасных веществ.
Одновременно образование загрязненной жидкой массы внутри свалок может постепенно воздействовать на почву и подземные водоносные горизонты Ташкентского региона. Необходимость постоянно выделять новые участки под захоронение отходов приведет и к расширению площади своеобразных техногенных пустынь.
В долгосрочной перспективе эколог также опасается роста числа респираторных и аллергических заболеваний среди жителей близлежащих территорий из-за постоянного воздействия продуктов тления и испарений со свалок.
Даже после рекультивации старого полигона и запуска новой площадки сама проблема отходов никуда не исчезает. Пока основная масса мусора остается несортированной и отправляется на захоронение, город продолжает зависеть от полигона, а вместе с ним сохраняются риски пожаров, загрязнения воздуха, почвы и подземных вод.
Комментарии